КИЕВ И МОСКВА НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ ❗

День добрый, дамы и господа. С вами Колобок из Одессы. Сегодня у нас приинтереснейший гость, мой ровесник, земляк Сергей. Почти земляк с Приднестровья, вы знаете, там до Одессы совсем мало, но Сергей почти 10 лет в России, друзья мои. Он вышел на меня, говорит, Колобок, хочу рассказать, потому что есть что рассказать. Поэтому Сергей, поскольку есть что рассказать, надо рассказать. Здравствуй, Сергей. >> Добрый день всем подписчикам. Добрый день. >> Мирного неба, всего хорошего. [фыркает] Да, рассказывай о себе, >> что ты не в Европу поехал. Все твои земляки поехали, Германия, Нидерланды, бабло лопатой гребсти. Что ты туда поехал? >> Да нело и здесь как бы, ну, в Европе я побывал, тоже постарался погребсти, но деньги на деревьях не растут. >> Надо работать, где находиться. >> Рассказывай, рассказывай. Вот родился я в Приднестровье в селе. Село очень хорошее. В советское время проживало 17.500 жителей в селе. >> Нифига себе. >> Огроменное село, да? Значит, ээ три консервных завода в селе было, 11 колхозных бригад. Это село, ну, как бы колхозные бригады назывались Красный Садовод. Значит, три школы, одна из которых трёхэтажная, пять садиков было. Детские детские сады, значит, пять штук. Больница, поликлиника, дом культуры, кинотеатр свой был, дороги асфальтированные. Значит, большой агрокомплекс теплиц был на то время стеклянный, как стеклопакет, но ещё то время с двух сторон стекло. Значит, отапливалась так на вскидку где-то больше 10 гетаров. Это было под стеклом. Выращивали огурец и помидору на экспорт. Хватало всем работы. Жизнь кипела просто. Ээ, значит, все каналы, все поля, сады были прорыты дренажными каналами где-то с интервалом ээ 500-300 м. На Днестре стояло 10 насосных станций, которые закачивали воду. >> Нифига себе. каналы. >> Всё полностью орушалось. Почти в центре села была вертолётная площадка, откуда вертолёты заправлялись ээ керосином и химикатами, которые орошали сады. Большой холм есть в центре села. Может, кто поймёт, о чём речь. Ну, знают, где это. И с этого холма видно, я был малый. Все поля, которые я сейчас вижу, это поля, это были всё сады. По весне это всё было белое, красивое, цве Ну где-то когда было лет 10, всё потихонечку начали выкорчёвывать. Кто стоял у власти, продавали это всё. Вот были промышленные холодильники большие. Ну, по площадям, наверное, один холодильник был больше 2.000 квадратов, куда всё складировалось. Ну, производство очень хорошее было, прям прямо прекрасно. Люди жили на то время очень хорошо. Плюс у нас с колхозов разрешалось выносить там, ну, сколько унесёшь, там два-три ведра яблока. И люди, кто работал в колхозах, они это потихонечку выносили, у всех погриба, складировали. И потом на Жигулях, на Москвичах, Москва, Архангельск делали копеечку себе на Новый год. Жили неплохо люди. Вот. Ну, в девяносто втором году война была. Войну я помню один эпизод только. Один эпизод - это когда мы были в подвале с бабушкой. Всё грохотало, и она нам говорила, что град идёт и молилась. Вот один эпизод я запомнил с этого вот. А родители мои, ну, сам отец, он ГГУ, с родом с Одесская область, люди верующие. Значит, 10 детей в семье было у отца. Вот моей бабушки сейчас 46 внуков. [смех] Всех сейчас многодетные семьи. Ну, то есть я имею в виду это отца, братья, сёстры. Вот. >> И в основном все до двадцать второго года жили в Одессе. Жили в Одессе. жили ээ в Мерефе, вот в Киеве. В этой стране я бывал очень часто. Очень часто, особенно в Одессе, можно сказать, в месяц раз приходилось бывать. Вот, ээ, дружили, всё было нормально. Ну и сейчас дружим, общаемся прекрасно, как бы. То есть, ну, единственное, на политические темы стараюсь с ними не разговаривать, особенно те, которые остались на месте. >> Ну почему? Потому что не знаю с какого бока, но я там в розыске. >> Я там в розыске. К ним домой приходили почти по всем родным, всё переворачивали. Кто такой, откуда? Знаете ли вы его, общаетесь ли с ним? Всякие такие вопросы. Вот, значит, в четырнадцатом году Приднестровье оказалось заблокировано. Ну, то есть политические отношения испортились со страной, которая рядышком и со страной пчёлки тоже испорченные отношения были. >> Это оса. Это не какая-то медоносная пчела. Это оса и трутни. >> Да. И получается, вся экономика, можно сказать, и стала. Но до этого времени было прекрасно. Прямо люди приезжали на работу с Одессы даже приезжали на работу в Приднестровье, с Молдовы. Очень много было людей. Ну, жизнь неплохо протекала, прям прямо прекрасно. Да. [фыркает] Вот >> в четырнадцатом году я женился, и этот год был очень сложный. Значит, когда в Киеве всё это начиналось, я очень сильно переживал. Ну, потому что собирался жениться. А я так или иначе понимал, что нас это затрагивает. Ну, не могло это не затрагивать, потому что, ну, у нас две границы рядом, всё, больше нет выхода, больше никуда нет. Вот я поставил две теплицы там дома, вырастил огурец в этот четырнадцатый год. Обычно мы вывозили всё это, то есть все этим занимаются, сельское хозяйство развито и всё на экспорт. Но поскольку заблокировали в Кишнёв, возить не могли, там в Киев и дальше возить не могли, на местном рынке было никому не нужно. Я сдавал вообще за копейки, просто за копейки сдавал это всё и принял решение поехать на заработки, потому что первый год после свадьбы нужно было вложиться, а денег особо не было. Одолжил, нужно было отдавать долги. Поехал поработать я в Россию первый раз тогда. Ну, первый раз на заработке поехал. А так в России бывало. То есть и значит поработал, понравилось. >> А кто? >> Ну тогда курс чем занимаюсь? >> Ну да, по специальности. >> По специальности как бы, ну данный момент строительство. Строительство, можно сказать, с нуля под ключ, но больше я стараюсь специализироваться по плитке. Понял. >> Вот и поработал я в Питере. Курс был непонятный. Он то туда, то обратно, как бы. Приехал домой, побыл какое-то время дома и нашёл объявление, можно сказать, на столбе нужно работяги в Германию. О, поеду. Ну, слышали, что там в Европе прекрасно, отлично, хорошо, можно зарабатывать. Хорошо, поехал. Приезжаю, [откашливается] значит, на фирму, смотрю, 20 молдован живут все, ну, можно сказать, вместе. Я приехал, это было на выходные, значит, в понедельник выхожу на работу, нам дают разнарядку. Трое туда, четверо туда. Ну ладно, хорошо, поехали. Начали работать, там фундамент заливали. Трое парней договорились по 8,5 евро час. Значит, прошло 2 недели, денежка пришла в конверте, я считаю, но не выходит восемь, выходит 3 с поно. >> Угу. >> Ну и мы, как молдовани, простой народ, работаем дальше и ходим, гадаем: "А что это? А почему? А может это какой-то аванс? А может это не всё?" И через неделю как бы, ну, набираю себя наглости, звоню. Так и так, Николай Степанович, что это такое? За что? Он говорит: "Это полностью расчёт за 2 недели". Я говорю: "Ну как 8 с пон говорит: "Ну 8 с по - это который приезжает уже третий раз. >> На второй раз подниму немножко, на третий раз ещё". >> Я говорю: "Не, меня не устраивает. Мы договорились 8 сно, это 800 евро в месяц. Я их заработаю дома. До свидания. Я уехал. Он говорит: "Нет, ты никуда не уедешь". Короче, вы объект начали, должны закончить. А куда действительно ехать? Ну, денег на дорогу нет. И звоню домой. А у нас жил родственник в Германии. Ну, очень давно уехал, как бы связи не было. С дома у меня нашли его контакты, высылают. Оказывается, он 400 км от меня. [фыркает] Ну, я беру с фирмы машину и уезжаю к нему. Приезжаю к нему, объясняю ситуацию, он говорит: "Либо найдём тебе работу, либо едь домой, это вообще не деньги". В эту же ночь мы привезли машину обратно, поставили и с ним я уехал. Значит, нашёл мне он работу у своего русского немца коллеги, плитку положить. Положил я плитку. И так пошла работа по родственникам. Сарафанное радио. Я отработал эти 3 месяца, отдал все долги, купил машину, пригнал, растаможил, то есть заработал. Заработал, приехал домой, сделал ещё один паспорт молдавский, снова с ним. По 3 месяца ехал домой, менял паспорт, снова въезжал по другому паспорту, потому что там печати нету. Потом узнали, это румыны, ну, и такса было там 100-200 евро на таможне. И снова поехал. Итак, я за 4 года, ровно 2 года, находился в Германии. Ну, 2 года в Германии, полгода в Швейцарии. Вот и вопрос стал: "Ну, надо где-то жить". Нашёл дом в селе. Прихожу к отцу, говорю: "Пап, так и так, помоги выбрать. Вот три дома есть, хочу купить дом". Ну, прошли мы с ним, посмотрели, он говорит: "Слушай, говорит: "Ну, хорошо, купишь ты сейчас дом, а дальше захочешь сделать ремонт, опять поедешь. Потом захочешь машину поменять, опять поедешь". Говорит: "И сколько тебе лет будет?" 50. Он говорит: "Как не больно мне это говорить, но лучше уезжай и там живи". Вот выберись иезжай. Значит, поехали мы с супругой в Германию, ей не понравилось. Ну, первые, значит, 3 месяца мне тоже всё в кайф, всё нравилось. Ну, а когда ты работаешь не на заводе где-то и не со своими общаешься, а с людьми, кто там проживаешь, ты начинаешь видеть это совсем по-другому изнутри. Недавно у тебя на интервью был немец русский, который рассказывал об этой жизни. Вот все эти моменты, все я их увидел там в Германии и понял, что по менталитету это не для нас. Не для нас. И, значит, ну, приняли решение ехать в Россию. А что ещё к этому подвигло? Работал я в Вольфсбурге. Ну, и с супругой поехали туда посмотреть, как что. Давай, может, переедем. Вольсбург - это где Фольксвагенский завод. >> Угу. >> Вот. И как-то в воскресенье мы пошли в музей. Прямо где Фольксвагенский завод, там машинки стоят все, которые они выпускали с самого начала. >> Я уже понял, что вы там увидели. У тебя видать дед воевал, и ты всё понял, да? >> Ну, мы увидели, там, значит, такая картина, ходят два таких высокорослых мужчины за ручку, не стесняясь облизываются. Вот. Ну, для нас это непривычно. Потом зашли в кафешку, и они там. И когда вышли уже на парковку, я сел в машину, и они сели рядом машинка, габриолетик такой. И там на лобовом стекле такая пахнючка и написано: "Алове гуся". Вот. И значит, когда жена это увидела, говорит: "Не, я, говорит, здесь жить не буду, чтобы мои дети это всё видели". Нет, говорит: "Гу давай в Россию, давай". А до четырнадцатого года я ещё, ну, поездил по России и был как-то в Волгоградской области, Камышинский район. Мне там зашло одно село на берегу Волги. Волга там 5 км в ширину. Ну, как я люблю сельское хозяйство. Думаю, давай туда. Она говорит: "Нет, давай в Питер, там мои родственники есть". Я говорю: "Я там был, не хочу, большой город". Ну и выбрали Карелию. Переехали в Карелию. Это был восемнадцатый год. Конец зимы, начало весны. У нас в Молдавии уже всё цвело, пахло. Приехали, тут снег. >> Здесь снег. Ну это первое такое впечатление, конечно. Она говорит сразу: "Куда ты меня привёз?" Короче, [смех] вот. Ну, пришло лето, начали работать, начала работать она, она у меня медик. И нам понравилось, как бы понравилось очень. Мы видели эту разницу с Германией. Во-первых, очень красивая природа. Летом мягкое, тёплое. В Карелии 66.000 озёр и 27.000 рек. >> Нифига себе. Очень-очень прекрасное место такое вообще просто. И народ, народ очень такой добрый, простецкий, простецкий, вообще не политизированный, живут себе спокойненько. У них, значит, ну, возможности зарабатывать есть, но они не привыкли так жить. То есть они работают где-то на заводе и хватает. Стоит у человека, он работает на заводике, стоит старенький Аль-200. У него когда отпуск, он загрузил лодочку, поехал на рыбалочку по ягоды, по грибы, больше ничего не надо. Вот это мы там, молдовани, украинцы, любим гнаться за чем-то, чтобы было краще, лучше, чем у соседа. Вот. Ну, здесь у людей другие ценности. Вот. Значит, живя уже года два мы прожили, мне звонят с Германии: "Сергей, приедь, пожалуйста, ну, знакомые, у кого я работал, надо плитку положить ваной. Вот, пожалуйста, приедь". Ну, поехал. Я поехал, значит, в Германию отсюда уже с России. Супругу повёз домой к родителям, чтобы она погостила пока. И вот в этот момент я увидел большую-большую как бы, ну, разницу. Мы-то привыкли, что в Европе благополучие, там всё прекрасно, там дороги, там чистота, там, значит, сначала уехал в Германию, поработал там, а я всегда перевигался на автомобиле, что здесь по России, домой ездил на машине постоянно. Приезжал в Германию, покупал машину старую за 200-300 евро. Там на знакомого он его ставил на себя на учёт. ну, такую машину, которая там через пару месяцев закончится тюф. Вот. И я без тюфа катался, потом сдавали на сшрот и всё. И постоянно двигался по дорогам. Значит, когда уже там поработал, помог людям в Германии, вернулся сюда, в Россию, что я увидел? Я увидел разницу здесь чище. Едешь по трассе, ухоженные обочины. И для меня это было, ну, как у нас менталитет, мышление, ну, настрой такой, что вот там это благополучие, а здесь, ну, это здесь. Вот хочу рассказать ещё пару моментов таких. Допустим, раза три в год я постоянно ездил отсюдова домой до двадцать второго года, естественно, через Киев. Вот если на дорогу на бензин уходило там 10-12.000, то на границе, там, где братья твои, приходилось отпаливать 300, 400, 500 уе. >> А за что? >> За что? Вот, ну, как бы расскажу пару моментов, чтобы было понятно. Допустим, пандемия, нельзя было ездить, потом как бы убрали ограничение, можно ехать. Ну, я посмотрел там на сайтах полазил. Ну, всё, можно ехать. Выезжаю, еду, подъезжаю к границе, прошёл границу со стороны России и уже на въезде. Ни света, ничего нет. Темно, как будто там никого нет. Поезжаю к шакбауну, а там сидит и показывает мне. Даже не выходит. Вали отсюда. Я выхожу, говорю, мне надо проехать. Он: "Не, нельзя сейчас, короче, там карантин, одно, другое". Я говорю: "Ну, я транзитом". Он говорит: "Нене, не". Я говорю: "Как не? Если я посмотрел, можно?" Он говорит: "Ну тоди". Ну я говорю: "Страховка у меня есть. Вот, ну, не на машину, а нужно было тогда страховки делать". Вот. А справки какие? Ну, он там мне что-то объясняет. Говорю, где их получить? На территории России, говорит. Я говорю: "Я российскую границу уже прошёл. Всё, [фыркает] ничего не знаю. Я беру в паспорт, влаживаю 250 гривен. [смех] >> Салоеду мало, солоед хочет доллары. >> И даю ему, говорю: "Здесь справка и страховка". Он: "А, справочка и страховка". Ага. Ну хорошо. И даёт мне талончик. Ну, обычная бумажка, где тебе ставят печать, что ты пошёл паспортный контроль, потом таможенный и с той стороны шлагбауну ты отдаёшь её уже на выезде. Вот. Ну я потом только понял, что это хрестик. Это означало, что ты понимаешь, какие от тебя документы требуют. Въезжаю я дальше, проходим паспортный контроль. Справки, страховки. Я влаживаю 50 долларов. Он открывает, смотрит, так смотрит на меня. Ты что, издеваешься? Типа возвращает обратно. Я ещё столько же. Обратно. О, такую же процедуру обратно мне. Я ещё Ну ладно, там на 200 долларов сошлись, прокатило. Всё, значит, паспортный контроль прошли. Ну, таможенный контроль. Они так вальяжно шутят, прикалываются там. Ну что, разгружаемся? Что везём? Говорю, личные вещи, там, подарки роднее. Надо писать декларацию. Я говорю: "Какая декларация? Личные вещи. Я же товары не перемещаю". Нене, сейчас пишем, пишем декларацию. Пишем. >> Ну и супруги: "Ну что, писать декларацию будем?" Она говорит: "Не, не будем". А ну тоди сейчас до утра будете тут сидеть. Сейчас мы всё будем проверять, смотреть. Я говорю: "Не пишем декларацию 100 долларов и даю". Он такой открывает, смотрит на меня, закрывает. Мало говорит: "Нас трое, надо серокопировать в трёх экземплярах". [смех] >> Вот это наглость, >> да? Короче, вот каждый раз вот такая схема у них. Они прикалываются, шутят, но с тебя вытрушивают просто. Ну а когда ты уже проехал здесь практически 2.000 км и ты уже почти дома, там 600 остаётся, 700. Вот уставший с дороги, тебе уже, ну, не хочется ни сидеть, ничего, быстрее проехать и домой. Они знают, пользуются этим. Вот и ещё такая фишка. Километров 100 от границы отъезжаешь, догоняют гаишники >> всегда на одном и том же месте. И потом я понял, что они сотрудничают вместе, и те ещё вытрасят там 100 150. Вот. Иначе просто заберут машину на штрафстоянку и найдут причину. Будут тебя мурыжить, отпустят по итогу, но ты потеряешь просто сутки. Поэтому, дабы не тратить свои нервы, лучше отдать и уехать. Незалежна краина. Там такие правила капиталистичны. Грои, гро. Работал я здесь, в России у одного очень ну серьёзного дядечки. Он, значит, ээ работает в этой организации на три буквы. Угу. >> Полковник. >> Возглавляет следственный комитет по военным делам. >> Ого. >> Да. Э, сделал я работу. А простой, простой вообще его дед НКВД был дед уже КГБ. И он >> потомственный такой, >> да, и очень идейный, просто человек простой, который живёт очень скромно и просто. >> Ничего себе. >> Для таких людей это вообще, ну, >> и вот я делал ему дачу. Дача вообще в глуши, в глуши. И, значит, остались, ну, в очень хороших отношениях. Он всегда приглашал в гости нас с супругой, познакомились с семьёй его. И вот в двадцать втором году он знал, что я собираюсь домой. Это было прямо перед войной. А если помнишь, значит, ээ приднестровские номера год не могли проезжать через незалежную. >> Да, да, да. запретили. >> И вот, значит, дают они коридор с 24 января по 24 февраля. >> Угу. >> Вывести машины с России. Это буквально за месяц до войны, да? За месяц до события, до конфликта. Значит, у меня здесь Приднестровская машина находится. А в то время как раз, ну, как бы были большие объекты и около 12 человек было с Приднестровье, работало. И вот я одному парню говорю: "Слушай, мне надо машину домой отвезти. Давай, говорю, ты прыгнешь на Приднестровскую, я на своей. Поедем, отвезём и вернёмся обратно. Вот. Ну, естественно, супругу взял. Поехали мы. Значит, двадцать второго числа за 2 дня я пересёк границу. Пересёк границу. Я к чему это? Этот человечек, с которым я, ну, знакомый мой, он знал, что я еду домой. Я думаю, что он меня спрашивает: "А за сколько ты проезжаешь? Сколько времени там? А за сколько ты проезжаешь незалежно? Что ему, думаю, интересно это всё? Ну вот выехал я, а он мне пишет постоянно в дороге: "Ты где, как дела? Ты где, как дела?" "Нормально, всё хорошо". Ты доехал? Да, доехал. Ну, всё хорошо, слава богу, пишет. Ладно, хорошо. Что, что ему интересно, думаю? Значит, в то время, когда проезжали мы со стороны России, колоннами, многокилометровыми колоннами стояли автобусы, пазики белые, зашторенные белыми шторочками с красными крестами. А я тогда очень сильно работал, вообще за новостями там, что происходит, вообще не следил. Думаю, что за ерунда? Ну, жутко стало не по себе. Значит, на таможне тогда меня струсили очень хорошо. И я супруге говорю: "Такое ощущение, как мухи на последнее солнышко". Когда уже въехали в незалежную, ещё больше жути на гнало перед границей какие-то перемещения там на травах, технику военную. Мне вообще как-то прямо аж ну мурашки вообще. Ну что такое? Значит, приехали мы домой. Двадцать четвётого утром просыпаюсь, смотрю на это всё. Как я поеду, что я буду делать. Тут люди работают. У меня объект, надо заканчивать. Этот человек говорит мне: "Подожди пару дней, я тебе скажу, когда выезжать. Жду я пару дней". Потом он ещё пишет: "Подожди ещё недельку". Я тебе скажу, потом ещё подожди ещё недельку. Потом прошло месяц где-то и 2 недели. Он пишет: "Выезжай как можешь, это не скоро". >> [ __ ] То есть вначале они надеялись, что будет всё по-чёткому, по-быстрому. Да. >> Да. Он мне потом, когда я уже приехал сюда, он сказал, что я всё знал- говорит, но я тебе не мог сказать. Вот. И они надеялись, как он говорит, что он мне тогда звонил, утешал: "Не переживай", говорит, "вдесе и у вас будет спокойно всё". Значит, ээ когда они дошли до Киева, только 150 человек, 150.000 было изначально. За собой они не оставляли ни администрации, ничего, просто тупо шли. Договор был, ну, с кем-то, с незалежной, что какая-то часть там военных должно перейти на сторону, которая будет обеспечивать администрации, все эти дела. >> Ну, Медведчуку на это много миллиардов было выделено. Он сказал куму старшему, говорит, всё договорено, заходите, вообще всё чётко. Это был кидок. >> И вот когда поняли, что не дело, я уже приехал сюда, он мне говорит, что это надолго. говорит: "Дай Бог, чтобы не на 10 лет. Это надолго. Говорит: "От намеченных целей отступать никто не будет. Будем перестраивать всё". И вот затянулось это надолго. Очень надолго. Конечно, когда я находился дома, в это время наши люди, ну, очень сильно ждали. Такое ощущение было у народа, как будто вот одели кроссовки и стоят возле дверей. Сейчас выйдут, пойдут по делам. Ну то есть прямо вот вот-вот ждали люди. >> Они ждали, что, наверное, через Одессу будет рывок и к ним всё соединится. Да, >> да, да. Ну, потому что реально народ за 30 лет устал в блокаде такой, ну, как бы находиться, да. Особенно последние годы с четырнадцатого года реально, ну, люди страдают. Страдает бизнес, страдают простые люди. Просто цены там дома, просто космос. Соль, пачка соли стоит 13 руб. приднестровскими. Это 16,5 доллар получается. Ну, грубо говоря, почти доллар пачка соль. >> Ните >> здесь в России 11 русскими стоят. 11 руб. русскими. Это, ну, >> в пять раз меньше, короче. >> Да, даже больше, чем в пять раз. Ну, ну, грубо, да, в пять раз. Итак, всё, всё. Я удивляюсь, как люди живут, как выживают, ещё что-то строят, что-то делают. Вот такой момент ещё был здесь. Ээ, я с работы выбежал, прыгнул в машину, поехал. Надо было в Пятёрочку парням купить продукты. Заезжаю, ну, захожу на кассу, там купил быстро в роби весь грязный, выхожу, смотрю, ребята в военной форме СВО, много их, много ребят, значит, и я слышу речь знакомую. Ну, молдавского я не знаю, >> не знаю молдавского, но слышу речь. А как они, как молдовани через пять каз один кричит другому, там, эй, туешь там, не понял, я к ним. Вы что сделаете? А их много, больше десяти человек. Они покупали какие-то, это было перед Новым годом, новогодние подарки какие-то одинаковые прямо в коробочках. Ну, кого-то, видно, поздравить. Вот разговорились, они: "Идём с нами по 50 капель". Не, говорю, я не пью. А что делаете здесь? Они говорят: "Работайм, работаем". И нас, говорит, здесь много, и мы память своих дедов не предадим. придёт время, и мы на танках заедем к пчёлке. Для меня это, ну, удивительно было вообще просто. Он сказал, что у нас целое подразделение здесь, и мы уже на родине списаны. Знают, где мы, что мы, нам туда дороги больше нет. Момент ещё, значит. четырнадцатый год моя двоюродная сестра выходит замуж в Луганск. Начало событий, прямо начало начала. Вот не могут сделать свадьбу в Луганске. Ну и его родственники не могут приехать в Приднестровье. Они бежали беженцами на юг России. Значит, приняли решение свадьбу делать на Кавказе. Мы с ребятами там собрались несколькими машинами через Харьков, через Белгород, поехали на свадьбу. Приезжаю туда, значит, а там база отдыха, частная база отдыха одного человека. Очень хороший человечек осетинец. Осетин отдал эту базу для них, чтобы они там перекинтовались. Вот 160 человек с детьми. Ну, значит, сыграли мы свадьбу Асетины. Вообще молодцы очень такой народ добродушный. Помогли эту свадьбу организовать. Там осетинские пироги. Вот. А этот человек состоятельный такой. У него какое-то здание было. Лето заканчивается, а база отдыха летняя, не отапливается. Он говорит: "Надо для людей сделать". Отдаёт здание. У него внизу что-то было там, какое-то предприятие, а крыша просто чердак. И он нам говорит: "Надо помочь сделать этот чердак для этих беженцев". Он, значит, покупает весь материал: утеплитель, гипсокартон, душевые кабины, туалеты, всё необходимое покупает. Такой вообще просто там в обед прилетает, говорит, что надо, пишите. Шуруповёрт, тосё, всё, что надо, уехал, прилетел, привёз. И мы, значит, бесплатно, без денег как бы остались. За 2 недели мы этот чердак полностью оборудовали. Конечно, парни с Луганска, с Донецка помогали тоже молодые. Вот сделали, обшили гипсокартоном, покрасили там установили душевые кабинки. И очень хорошо, близко с этими людьми я познакомился. Многие из них, ну, больше половины, остались здесь. Кто в Майкопе, кто кто где пооседал. Вот, ребята, на сегодняшний день у кого манипуляторы там, у кого пасека большая, живут очень довольные. Вот кто-то из них, конечно, уехал в Израиль, кто-то в Европу, ну, уже отсюдово. Вот кто-то вернулся обратно Луганск-Донецк, но большая часть осталась здесь. Был момент такой. Значит, семья, 12 детей их у пастора, это там. Ну, они были беженцами. Выбивались они на газельке. Старая газелька, а сын старший на Жигулях. И вот эта газель вся изрешечённая, обстрелянная. >> Ничего себе. >> Да. Ну, очень много таких историй жутких рассказывали. Там человечек один, он помогал выезжать людям 2 недели. 2 недели, говорит, работал без сна. Просто мотался туда, грузил бус, там людей, кто какие пожитки, обратно туда, обратно. Много че навиделся, ну, рассказал. На таком стрессе, говорит, был, что уже когда в последний рейс ехал сюда обратно вёз людей, вообще, говорит, не соображал, что с ним происходит. говорит, только проехал вот уже где кипишь, боевые действия въехал уже спокойно, где, говорит, остановился в магазин, там горячий хлеб какой-то продавался, свежий. Он говорит: "Я зашёл и набрал около 12 бухак хлеба этого". Сел в машину и говорит: "Думаю, зачем? То есть для чего? То есть он ни кушать ничего, ну, как бы не хотел, да? А вот на стрессе таком". И он рассказывал, что 2 недели потом просто лежал, никого не видеть не хотел, не слышать. Ну, стресс сильный поймал. >> Нервное истощение. >> Нервное истощение, да. Вот тоже здесь живёт в Вологодской области с семьёй. Многие, кстати, ну не многие, вот одного человека знаю, как раз из этих 160 человек, кто был, получил нервный срыв, лечился и до сих пор не восстановился человек с повёрнутым этим, значит, отец этого жениха, ээ свадьбу долго переносили, значит, его забрали в СБУ. долго присовали и заставляли подписать документы, что он сотрудничал РФ. >> Угу. >> А он такой уже, ну, пожилой человечек. Вот. Ну, когда общались, спрашивали его, он говорит: "Ну, кого, с кем? Ничего, как бы, ну, просто приходили, ну, пытались выбить, ну, показания для протокола". Говорит: "Так многих, очень многие люди попропадали. Многих повывозили и не знаем до сих пор, где что, как. Да, это мне напомнило. Какой-то чудак тоже выезжал с Донецка внутрь страны. Я говорю: "Я же не через линию фронта поеду, я туда в сторону Киева", говорит: "А ты что? Там эти блокпосты, они тупо тупо его схватили, они увидели, что он на дорогой машине". Всё, началась такая бежирка. Он говорит: "Так я же свой, говорит, вы что на меня вызверлись?" Они говорят: "Ты что? Так у тебя Audi Q5 или Q7? Давай сюда бабло, сколько везёшь?" Всё забрали, говорит. Так они, говорит, в лес меня повезли, хотели там оставить, говорит, благо там вызвонили, ну, короче, деньги не отдали. Ну, то есть, говорит, полная махновщина тупо, говорит, ну, просто комментировать не хочу. Да, когда это всё началось, мой отец сказал, это был четырнадцатый год, он говорит: "Мир такой больше не будет, как он был, каким он был". Думаю, что он так говорит, о чём речь вообще? Ну, теперь-то понимаю, да, по сути, это третья и началась. Вот в двадцать втором продолжилось. И вот сейчас всё, что там развигается. И кто виноват? виноват мои земляки, которые за 20 долларов выходили скакать, блин, законного президента изгонять. Вот они и наделали. Теперь весь мир расхлёбывает. Это именно такой грех они на душу взяли. Поэтому ладно. Как ты там живёшь в стране медведей? Расскажи. Ну, нормально. Где-то лучше, где-то хуже. Вот, в общем, занимаюсь строительством. На данный момент только плитку. От больших объектов немножко ушёл, потому что, ну, тяжело с людьми. Ээ, приглашал наших людей. Вот буквально до двадцать второго года, да, там было нормально, люди приезжали более-менее хорошие, ну, то есть толковые, адекватные. А у меня система была такая. Значит, ээ, я на одном предприятии, это завод большой, ээ, лесозаготовительный, ещё в царское время был построен, огроменный. Он, значит, продаёт пиломатериал, продавал до двадцать второго года на Соединённые Штаты, на Европу своя таможня внутри, где фуры отпечатываются. До двадцать второго года я там, ну, работал, объекты восстанавливал, старые здания. Значит, по 20 каждый день 10-20 фур на европейских номерах. Голландские, немские, немецкие. Вот на месте грузились. Таможня сразу всё документы опечатывала и отправлялась. Ээ я как туда попал, сделал работу директору завода дома. Он говорит: "Слушай, Сергей, не хочешь", говорит, вот у нас там, говорит, надо, надо сделать крыльцо в офисном здании, обложить его габродиобасом. Камень, ну, натуральный, как гранит такой. >> Я говорю: "Ну, хорошо, сделай". Он говорит: "Ну, тебе надо официально документы тогда, то есть открыть что-то, чтобы официально провести". Ну, я говорю: "Хорошо, открыл". Это первое было, что я открыл вошку. Вот сделал этот объект, и он стал засыпать. Вот второй объект - это был общежитие там для рабочих на месте завода. Здание старое было ещё царских времён. Значит, окна с кирпича без залитых проёмов. Ну, убитая полностью, как бы без окон, без дверей. Ну, за полгода с него сделали конфетку. На три снаружи всё. Вот на 3 недели раньше справились, чем по договору быстрее. И были такие объекты. Он подкидывал там крышу пере перекрыть, допустим, на складе. Большой объём было, что один раз за 2 с по недели 28.000 долларов получилось сделать. >> Нифига. >> Ну, это грязно. >> Ну, ещё пять человек со мной было, как бы. Ну, ребята, я тогда кто там одному 5.000 заплатил. Вот там кто так помогал полтору по полторы, ну это за 2 с по недели как бы нормально. Ну такие даже попадались объекты. И вот последний объект, значит, ээ тоже восстанавливали старое офисное здание, которое ещё было администрацией в царское время. Тоже такое кирпичное. Вот оно вообще в убогом, в убогом состоянии было. Когда я взял его под реставрацию, мой брат приехал родной. посмотрел на это, говорит: "И что это мы будем делать?" Я говорю: "Да, будем делать". Ну, взялись, сделали где-то домкратили. Торцевой стены вообще не было. Она упавшая была, крыши не было, только стены торчали. Короче, всё переложили, перебрали, обшили внутри снаружи. Ну и в идеал сделали. Ну, у меня случилось, когда вот началось беспорядок, двадцать второй год, э у меня парни работали оттудова. Это как раз тот объект, когда я съездил домой. Я возвращаюсь сюда, и ребята все домой. >> Мои земляки? >> Нене, наши из Приднестровья. >> А, понял. >> И я остаюсь один. Остаюсь один. Ну, потом всё подутихло и начали возвращаться. А слух пошёл какой? Как бы, ну, тема у меня была. Я платил простому разнорабочему 1.000 долларов в месяц. Плюс снимал для них жильё. питание оплачивал полностью на месяц для всех. Это в столовой прямо там на заводе, то есть и на пять человек давал там деньги на завтраки и ужины дома, чтобы то есть >> кто не бухал, там они назад увозили по три, по 3 с по это просто, ну разнорабочее. А так мастера увозили по пять, по семь за 3 месяца. Вот. Ну чистыми. И вот, ну, слух такой пошёл, что вот как бы можно там тыся чистыми сделать. И стали звонить вообще кого я не знаю, там, слушай, говорят, вот там так, так, на работу можно, давай приезжай. Короче, понабрал, приехали, как увидел, а, получилось, что затянули этот объект очень сильно. 12 человек - это 12.000 долларов только на зарплаты. Плюс все расходы. Короче, на полгода затянул. Этот объект, да, ушёл в минус, в очень хороший. И до сих пор, как бы, ну, расклёбываю. Ушёл в минус. На тот момент это было больше 84.000 долларов. >> Ух ты, ни фига себе серьёзная цифра, >> да? Да. Э, а так как бы, ну, имел два участка купил, на одном начал строиться. Хорошая машина была. продал всё. Две машины продал. Здесь вот одна для работяк была, другая своя. Вот один участок, другой уже с, ну, коробкой дома. Скважина была сделана, коммуникации подведены. >> Это не путёвые земляки тебя так подставили. Дада. Вот ребята, кто, ну, нормально работал, получается, они как раз уехали назад в двадцать второй год. Вот. А мне нужно было срочно доделать этот объект. И получается, я набрал как бы уже кого кого только мог. Вот в надежде, что ну вот так получилось, что не получилось. В общем, ну и, ну, осталось ещё немножко до конца этого года. Надеюсь, вылезел. >> Дай бог ты, мужик конкретный, у тебя всё получится, вылезешь. Ладно. А как там настроение у твоих, которые вот сейчас с тобой окружают? Хотя простые люди все мира хотят или они хотят додавить коричневою гадину? [смех] >> Нет, ну на самом деле народ мира хочет, да, но как сказать вот оставить вот это, то что там есть, никто не хочет. В основном с кем бы не общался, да, то есть, ну, не хотят люди оставить так, как есть. Когда началась мобилизация вот эта вот частичная, да, по Петрозаводску ээ призвали 160, ой, 160, 600 ээ человек призвали, а добровольцами пришло 1.600. >> Нифига себе. Да, это только тогда, когда была мобилизация. И у меня работал как раз один человечек, он трахторист. Вот. И он говорит: "А он в Чечне служил, воевал". Его не призвали, но он пошёл. Он говорит: "Так, ребята молодые, которые без опыта идут, а я нет". А у него был свой трактор, как бы я его брал, когда нужно было. Ну, звонил, он приезжал, делал работу, оставил всё ушёл туда. Хорошие мужики. Очень жалко, что гибнут такие хорошие мужики. Вот именно те, которые вот ты, вот я на тебя смотрю. Если там такие мужики, как ты, гибнут, это очень плохо. Одно дело, мои земляки тоже много хороших земляков, но есть жежь там среди моих вот эти пиксели, вот эти пузаны, вот эти застепано, скакуны, гляки, вот тех и не жалко. Жалко вот таких хороших мужиков. Очень жалко. >> Да. Ну как бы не все смогли из родных даже уехать. Вот кто-то остался там. У меня брат, девять детей, двоюродный, не буду называть место. Ну, с Одесской области. Ехал на машине домой. С работы забрали. >> Девять детей. >> Девять детей. забрали. Так, там всё село поднялось, гогаузы и пошли туда к ТЦК поехали. Ну, отбили его. Ну, как отбили, забрали прямо с участка этого. Да, слушаюсь, да, там жесть происходит. Ну, ничего, дай бог всё как-то разрулится, наладится. Долго это тянуться всё не может. Если с вашей стороны добровольцы, то с моей стороны текают. Текают, бросают, убегают, не хотят. Поэтому, а когда верхи хотят, а низы не хотят, фонарь, что у них получится у этих рогатых. >> Просто оттуда не понимают, что вот каждый прилёт здесь, ну, каждое какое-то дело вот постоянно что-то происходит и волна пошла. >> Только что-то серьёзное. Нет, нет, волна добровольцев. >> А, серьёзно? Только-только что-то вот произойдёт >> и пошла волна сразу же. >> Слушай, слушай, вот это ты меня сейчас под подрасчехлил колобка. Я такого не знал. >> Просто сидят, сидят, да, многие сидят, думают: "Идти, не идти, идти, не идти, пойти, не пойти, надо, вроде как надо". Ну и колеблется только что-то раз. Кто сомневался туда? Да, это, конечно, ты чётко сказал, я это буду иметь в виду. Я такого не слышал. Хотя с логической точки зрения легко было и догадаться, и предположить. У меня ребята, кто вот работал из местных, многие ушли, причём хорошие такие, как бы так с одним общался, да, он ушёл, потом вернулся, снова ушёл. Вот. И он сказал: "Те люди, кто идёт за деньги, они, говорят, быстрее погибают, чем те, кто идейные". говорит: "Вот, не знаю, почему", говорит, но статистика вот говорит: "Человек пришёл за деньги, месяц два нету". Многие говорит, приходят вот им дают подъёмные, да? >> Здесь кто идёт за идею, он на эти деньги себе мотоцикл и впивишку, там обмундирование, короче, полностью всё-всё-всё, что вот надо. [фыркает] А кто так как бы, ну, деньги там семью оставил, пошёл >> в игровые автоматы. Да, это точно. Таких хватает тоже, >> да. Ну, слушай, класс. Мне понравилось очень с тобой разговаривать. Твоя такая беседа. Класс. Давай, что в завершении скажи ещё пару слов. >> Ну что в завершении сказать? Конечно. Хотелось бы, чтобы этого вообще никогда не начиналось с кошмара, но история бы бы не любит. Случилось, как случилось. Хотелось бы теперь, чтобы это закончилось побыстрее, мира бы побыстрее, потому что эти два народа, ну, они не могут существовать друг без друга. Это, ну, надо понимать. один генетический фон, как кто бы как не говорил, ну, это один народ. Ну, я знаю, что я говорю. Я бывал там много, очень много. Ну, можно сказать, жизнь прожил среди этих людей, да. И здесь это один народ, один просто один. Здесь люди есть. У меня во дворе живёт человек с Херсона, который купил квартиру за сертификат. Мужичок. Вот он вольвешник. У него хороший кроссовер был на украинских номерах и теперь, ну, получил местную регистрацию. Здесь вот вижу катами видами остекления работает мужичок. И этих людей, кто переехал сюда из от начала конфликта, их здесь уважают. >> Это удивительно, но уважают. Вот много я встречаю, вижу, общаюсь, даже стараюсь пообщаться. Недавно еду бусн, >> Одесса. >> Да, я догоняю. Они что-то это не оснажутся. Догоняю, ребята. Привет. Привет. Что, как дела? Ну, не так давно заехали. не так давно заехали, вот пытаются устроиться. Ну, прошли фильтрацию, всё, что нужно, нормально всё. Вот и работают здесь ребята. Ясненько. Ну, слава богу, что так. Большое тебе спасибо за терпение. Просто многие-то не понимают, что это за интервью, как эти все люди на самом деле, друзья мои, я сейчас к зрителям обращусь. Почта в описании. Любой человек, вот как и наш гость сегодня, просто написал мне. Единственное, что у колобка большая загрузка. И вот я тебе что сказал. Большое спасибо за терпение, Серёга, потому что Сергей ждал 4 дня ответа колобка. Надо иногда ждать, друзья мои. Ко всем просьба, будьте настойчивее. У меня это, ну, оно там это пишет, пишет, пишет. Я не успеваю листать. Оно же непонятно. Я же не помню, с кем я что договорился. Будьте наоборот, не стесняйтесь. Вот ты молодец. Настойчиво. Проявляйте настойчивость. чаще о себе напоминаете. Просто столько интервью посрывалось, вот честно. Люди ждут, они ждут. Они думают, что Колобок где-то лежит на диване и вот именно с ними конкретно говорит и вот что-то не отвечает. Колобок о них думает, но Колобок не отвечает. Они обижаются. Вы не гоните у меня у меня я по 3 часа в день эту почту разбираю. Чаще пишите. Колобок - это я. Я готова. Я готова. Давай сделаем интервью. По сути, как сказал мой товарищ из Израиля, подписчик, говорит: "Колобок, ты предоставляешь площадку, любой человек может высказаться, без проблем. Любой может высказаться свою историю, если это нормальная история, а не какая-то реклама, как там я одного мужика брал с Канады интервью, речь типа про Канаду, он, блин, за это интервью, за 40 минут я записал в блокнотике". 147 раз он прорекламировал свою книжку. Вот 147 раз. Я говорю: "Ну, дядя, ну, ты имей совесть, я тебе что, реклама или что?" Ну, ну, короче, поэтому я и не опубликовал. Поэтому большое тебе спасибо за терпение, что ты дождался и что ты мне написал, изъявил желание на интервью. Класс, ты хороший мужик. Я думаю, что давай будем на связи. Напиши мне через месяцок побеседуем с тобой ещё. Мне очень понравилось с тобой общаться. >> Хорошо. >> Хочу обратиться к зрителям. >> Если кто-то хочет переехать, пожалуйста. Если чистый человек, вообще без проблем. работы хватает. Заработать можно сейчас, ну, работая просто даже, ну, по плитке, да, все люди там наши, они в основном рукастые. Можно без проблем >> без проблем 300-400 в месяц делать. Это не Москва, это не Санкт-Петербург, это где-то вообще в глуши. Работы хватает, всё строится, всё делается. [фыркает] Вообще просто вокруг города столько коттеджных посёлков за последние годы новых просто не было. Поля просто чистое поле лес. Вот 2-3 года и дороги асфальтированные. Всё готово. Вот. Ээ красиво очень очень красиво. Можно отдохнуть, рыбку половить. >> Ладно, то такое. Давай не будем никого ни к чему призывать, потому что за призывы надо нести ответственность. Каждый сам себе сделает выбор. >> Поэтому от в стране вареников там не сладко. Народ и разъезжаются, кто налево, кто направо. Поэтому вот так. >> Меня когда вот, ну, началось всё, я родственникам звонил, ну, знаю, что они хотят уезжать там. Звоню, говорю: "Слушайте, а у меня как раз вот тогда вот нужны были люди, работа нужна была, тем более тогда капитал был на руках". Я говорю: "Приезжайте там на 3 месяца, я сниму вам квартиру". Вот работы просто валом. Что-то думали, думали: "Да не в Германии там плотят сейчас эти, а у нас многодетные семьи. Да мы поедем". >> А пособие, пособие, да? >> Да мы поедем. А сейчас звонит один другой: "Да мы бы приехали, там дети что-то лайкнули, там ещё что-то, короче, это уже всё, >> да? 100пудов". Ладненько, Серёга, всё, давай держитесь там будем на связи. Спасибо. Пока-пока.